БЛИЖАЙШИЙ СОСЕД – БУДУЩАЯ ВОЕННАЯ СВЕРХДЕРЖАВА

2009-03-27 / Александр Храмчихин – зав. аналитическим отделом Института политического и военного анализа.

Военные расходы Китая составляют 14–18% ВВП в год. Так, восемь лет назад эти расходы были эквивалентны 17,4 млрд. долл., а в 2009 году достигнут 70,2 млрд. долл. Причем все без исключения зарубежные исследователи сходятся на том, что официальная цифра ассигнований занижена, по сравнению с реальной, в 1,5–3 раза, поскольку в нее не включены затраты на импорт вооружений и доходы от экспорта, расходы на ядерное оружие и СЯС, на Народную вооруженную полицию, субсидии в ВПК и на НИОКР.
Кстати, нельзя не обратить внимание на следующую существенную деталь построения военной организации сопредельного с РФ государства. Руководство Народно-освободительной армией Китая (НОАК, официальное название вооруженных сил КНР) осуществляет Центральный военный совет (ЦВС). Пост председателя ЦВС де-факто считается самым важным постом в Поднебесной. Только после занятия этого поста человек может считаться полноправным руководителем страны. Этот факт сам по себе подчеркивает исключительно высокую роль НОАК в политической системе Китая.
Центральный военный совет осуществляет руководство четырьмя видами вооруженных сил КНР. Это – стратегические ядерные силы (китайское название – «вторая артиллерия»), сухопутные войска, ВВС, ВМС. Вся территория материкового Китая разделена на семь военных округов, штабы которых находятся в Пекине, Шэньяне, Цзиннане, Нанкине, Ланьчжоу, Гуаньчжоу и Чэнду. Ими ЦВС руководит через Генштаб (за исключением «второй артиллерии», она напрямую подчинена ЦВС) и три управления НОАК (политическое, тыла, вооружений). На передвижение подразделения более батальона должно быть получено разрешение Центрального военного совета. Это же относится к любой передислокации войск через границы военных округов.
Стоит также отметить еще ряд моментов функционирования военной машины КНР. Повседневное руководство военным строительством осуществляет Минобороны. Оно входит в структуру Госсовета (правительства) КНР. Главное политическое управление руководит партийно-политической и агитационно-пропагандистской работой в НОАК. Партийные структуры имеются во всех частях и соединениях вооруженных сил Китая, без подписи политкомиссара ни один приказ, в том числе боевой, не имеет силы.
НОАК комплектуется по призыву. Призывной возраст – 18 лет. Продолжительность срочной службы – два года. Из-за значительного переизбытка призывных ресурсов призыв носит выборочный характер. Командование имеет возможность брать в армию лучших, что позволяет совместить положительные качества призывной и контрактной армий. Существует контрактная служба продолжительностью от 3 до 30 лет.
Лица мужского пола 18–35 лет, не призванные на военную службу, состоят на службе в запасе в системе народного ополчения, численность которого составляет сейчас 36,5 млн. человек. Оно рассматривается как организованный боеготовый резерв НОАК и основа партизанского движения.
СЯС развиваются в соответствии с концепцией «ограниченного ядерного контрудара в целях самозащиты». Официально заявлено, что Китай не будет применять ядерное оружие первым, но, по некоторым данным, подобный вариант подразумевается в случае тяжелого поражения обычных сил НОАК. Кроме того, не исключена возможность нанесения раннего и быстрого удара, чтобы нанести противнику максимальный ущерб.
В Китае созданы МБР как шахтного («Дунфэн-5»), так и мобильного базирования. К последним относятся «Дунфэн-31», производство которых развернуто в Китае в последние годы. В ближайшей перспективе китайские МБР могут быть оснащены разделяющимися головными частями (сегодня все они являются моноблочными). В разработке находится МБР «Дунфэн-41», которую, как и «Дунфэн-31», предполагается оснащать тремя БЧ (по другим данным – шестью БЧ) мощностью 50–100 кт.
Считается, что количество МБР «Дунфэн-5» (несут БЧ мощностью 2–5 Мт) у Китая не превышает 50 (как правило, приводится цифра 20), однако точные размеры китайского ракетно-ядерного арсенала и его дислокация известны в высшей степени приблизительно. Часть ракет размещается в тоннелях и пещерах, что делает их практически неуязвимыми от превентивного либо ответного удара с применением как ядерного, так и обычного высокоточного оружия.
Из-за наличия между РФ и Китаем сухопутной границы большая часть китайских баллистических ракет по отношению к России являются стратегическими. В частности, в зоне досягаемости БРСД «Дунфэн-4» (их количество оценивается в 20–30 единиц, каждая несет БЧ мощностью 2–5 Мт) Москва оказывается даже в том случае, если запуск ракеты производится из восточных районов КНР. Поэтому данная ракета носит неофициальное название «московская».
Ракета средней дальности «Дунфэн-3» (их количество оценивается в 50–90 единиц) из района Урумчи достигает Нижнего Новгорода (дальность стрельбы этой ракеты – около 3 тыс. км, мощность БЧ – от 700 кт до 3 Мт). То же относится и к новейшей ракете «Дунфэн-21» (не менее 50 единиц, мощность БЧ – 200–300 кт).
Приморский и Хабаровский края, Амурская область, Забайкалье, Алтайский край и Республика Алтай находятся в зоне досягаемости тактических и оперативно-тактических ракет НОАК («Дунфэн-11», «Дунфэн-15», М-7), численность которых достигает, видимо, несколько тысяч. Впрочем, в западных районах КНР эти ракеты пока не развернуты, большинство их (от 400 до 700) сейчас направлено на Тайвань.
Морской вариант МБР «Дунфэн-31» JL-2 будет развернут на ПЛАРБ проекта 094. В 2006 году была введена в строй первая ПЛАРБ этого типа, всего планируется построить четыре таких субмарины (по 16 БРПЛ JL-2 на каждой). Общее количество межконтинентальных баллистических ракет наземного и морского базирования к 2010 году, даже по официальным китайским данным, должно составить не менее 200 единиц.
Китайской разведке удалось добыть в США чертежи новейшей БЧ W-88, устанавливающейся на БРПЛ «Трайдент-2», а также нейтронной бомбы, что позволило Пекину значительно продвинуться в разработках соответствующих собственных систем, сэкономив более 10 лет и сотни миллиардов долларов. В 1990-е годы Китай производил не менее 140 ядерных боеголовок в год.
Боевые возможности «второй артиллерии» быстро растут. Если догнать США Китаю будет весьма затруднительно, то Россию, учитывая быстрое сокращение ее СЯС и запрет на наличие БРСД, – вполне реально в достаточно обозримом будущем.
ОСНОВА БОЕВОЙ МОЩИ
Сухопутные войска были, есть и будут основой боевой мощи НОАК, поскольку гигантское население страны, да еще и избыток мужчин в младших возрастных группах дает командованию вооруженных сил КНР уникальный ресурс, о котором военно-политическое руководство других стран не может и мечтать. Даже имея определенное техническое отставание от ряда армий мира, Китай способен «задавить массой» любого противника, с которым встретится в традиционной наземной войне. А кого в Китае считают противником, можно судить по дислокации его армейских группировок.
Из семи военных округов Китая наиболее мощными являются два ВО – со штабами в Пекине и Шэньяне, – прилегающие к границе с Россией (первый ориентирован на наш Сибирский военный округ, второй – на Дальневосточный). На эти округа приходится четыре из девяти танковых и шесть из девяти механизированных дивизий, шесть из 12 танковых бригад сухопутных войск НОАК.
Еще две танковые дивизии и одна танковая бригада входят в состав Ланьчжоуского военного округа (занимает западную часть страны, ориентирован на Центральную Азию, Монголию и Сибирь к западу от Байкала), а одна танковая, одна механизированная дивизии, две танковые и единственная в НОАК механизированная бригады – в состав Цзиннаньского ВО. Последний находится в центре страны и является стратегическим резервом для Пекинского, Шэньянского, Ланьчжоуского и Нанкинского округов.
Небезынтересно, что 38-я армия Пекинского ВО представляет собой «полигон» для опробования на практике предлагаемых оргштатных мероприятий и отработки способов применения новых видов боевой техники. Кстати, артиллерия 38-й армии, отмечают специалисты, еще уступает по точности огня американским «богам войны», но уже превзошла российскую артиллерию. Быстро обновляются бронетанковые войска, темп их наступления по опыту учений выше, чем в ВС РФ. Например, в состав 38-й армии входит 6-я танковая дивизия, полностью оснащенная современными средствами управления и танками Туре 96. Темп наступления 38-й армии достигает 1000 км в неделю (150 км в сутки). Наконец, эта же армия имеет в своем составе 4-ю зенитно-ракетную бригаду – наиболее современное соединение войсковой ПВО НОАК (включает, в частности, дивизион ЗРК «Тор»).
Вторым «полигоном» для отработки новых способов применения китайских сухопутных войск является «резервный» Цзиннаньский округ, где наряду с прочими соединениями дислоцируются образцовые и оснащенные новейшей техникой 8-я танковая и 127-я легкая мотопехотная дивизии.
Остальные подвижные соединения сухопутных войск НОАК (танковые и механизированные дивизии) входят в состав Нанкинского военного округа, ориентированного на захват Тайваня. В частности, здесь дислоцированы обе амфибийные механизированные дивизии, единственная амфибийная танковая бригада и единственная десантная бригада спецназа, насчитывающие в общей сложности 25 тыс. человек. С учетом морской пехоты ВМС (две бригады, 10 тыс. человек) Китай обладает вторым в мире по численности после Соединенных Штатов контингентом, предназначенным для проведения морских десантных операций.
Наиболее слабыми являются округа со штабами в Чэнду и Гуаньчжоу, прилегающие к границам с Индией и странами Индокитая. Они не имеют ни одной танковой и механизированной дивизии, то есть на южном направлении китайское командование не предполагает вести какие-либо наступательные действия. Войска этих округов состоят в основном из мотопехотных (бывших пехотных) дивизий, наиболее архаичного типа соединений сухопутных войск НОАК. В других округах большинство дивизий этого типа преобразуется в бригады. Переход от дивизий к бригадам в НОАК происходит достаточно активно, хотя этот процесс нельзя абсолютизировать. Танковые и механизированные дивизии, представляющие собой основную ударную силу СВ, никто переформировывать в бригады не собирается.
Сегодня к современным образцам вооружения сухопутных войск НОАК можно отнести более 2 тыс. танков Туре-98 и Туре-96, 100 самоходных артиллерийских установок 2С23, несколько сотен САУ (WAC-021) и РСЗО (А-100, WM-80, WS-1) собственного производства, 27 зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) «Тор-М1».
Сухопутные войска НОАК очень активно занимаются боевой учебой, причем некоторые ее аспекты не могут не настораживать. О проводимых в Китае военных учениях, носящих однозначно агрессивную антироссийскую направленность, «НВО» уже писало (см. номер от 29 декабря 2006 года, «Третьим радующимся» быть не удастся»).
НАЛЕТ – 200 ЧАСОВ
Истребительная авиация Китая с начала 1990-х годов перевооружается на новейшие машины. В первую очередь речь идет о самолетах Су-27 (китайское название J-11) и Су-30 (J-12). Сейчас их в ВВС КНР имеется 176 и 73 соответственно (плюс 48 Су-30 в морской авиации).
Еще одним современным китайским истребителем считается J-10, созданный на базе израильского самолета «Лави», но с широким использованием российских технологий (РЛС «Жук», двигатель АЛ-31Ф, вооружение). Сейчас насчитывается до 70 таких истребителей, всего предполагается произвести до 300 машин.
Средний налет китайских пилотов на современных истребителях составляет 200 часов в год. Это почти столько же, сколько в ВВС США и в 4–5 раз больше, чем в ВВС России. В НОАК (как и у американцев) есть эскадрилья «Агрессор», укомплектованная наиболее подготовленными летчиками и оснащенная самолетами Су-27. Они имитируют действия ВВС России и Тайваня, то есть основных вероятных противников Китая. Пилоты строевых частей ВВС КНР участвуют в учебных воздушных боях с «агрессорами», повышая свое мастерство и изучая тактику будущих врагов.
Для замены старых бомбардировщиков Н-6 (Ту-16) и Н-5 (Ил-28) созданы новые самолеты JH-7, по конструкции напоминающие российский Су-24 и англо-французский «Ягуар». Пока таких машин в ВВС НОАК 15–20 штук и столько же в морской авиации.
Благодаря поставкам из России в последние годы резко возросли возможности наземной ПВО Китая. Сегодня КНР имеет один полк (два дивизиона) ЗРС С-300ПМУ, два полка (по четыре дивизиона) С-300ПМУ-1, а также 16 дивизионов С-300ПМУ-2.
ПОДГОТОВКА К ПРОРЫВУ
ВМС Китая в последние два десятилетия развиваются форсированными темпами. Руководство страны ставит перед флотом очень важные задачи: обеспечить, во-первых, захват Тайваня, во-вторых – бесперебойную доставку сырья (в первую очередь нефти) из Африки и Персидского залива, а также добычу нефти на шельфах морей, прилегающих к Китаю, в-третьих – защиту своего побережья.
Понятно, что даже ВМС США не будут высаживать десант на побережье Поднебесной, поскольку он заведомо обречен на полное уничтожение в боях против бесконечно больших сухопутных войск НОАК. Гораздо более серьезные опасения Пекина вызывает способность американцев нанести удары с помощью высокоточного оружия по объектам «новой экономики» КНР, построенным за годы реформ. Более 80% современных предприятий, олицетворяющих китайское экономическое чудо, находятся в прибрежной зоне и очень уязвимы от атак с морских направлений. Соответственно ВМС КНР должны вынести линию обороны как можно дальше в океан.
Для эффективного решения этих задач они должны, по замыслам военно-политического руководства страны, пройти три этапа развития. На первом этапе китайскому флоту предстоит обеспечить благоприятный оперативный режим в пределах «первой цепи островов» (от японского архипелага Рюкю до Филиппин), на втором – в пределах «второй цепи островов» (от Курил через Марианские острова до Новой Гвинеи), на третьем – свободно действовать в любой точке Мирового океана.
Наиболее современными боевыми единицами ВМС НОАК можно считать 12 подлодок проекта 636 и 877 российской и 17 субмарин проекта 039 собственной постройки (последние по конструкции близки к французской ПЛ «Агоста»), 12 эсминцев (четыре проекта 956 «Современный» и по два проекта 052С, 052В, 052, 051С), четыре фрегата проекта 054(А). Приобретенные в России четыре ЭМ проекта 956 предназначены для борьбы с надводными целями, два ЭМ собственной постройки проекта 052С будут решать задачу ПВО корабельных соединений. Для этого они оснащены российской ЗРС «Риф» (морской вариант С-300).
Активно ведется проектирование авианосцев (с использованием технологий с закупленного в Украине авианосца «Варяг», не достроенного для ВМФ СССР; выведенных из состава ВМФ РФ авианесущих крейсеров «Киев» и «Минск», а также приобретенного у Австралии авианосца «Мельбурн»). Только что введен в строй первый в ВМС Китая десантно-вертолетный корабль-док проекта 071. Сегодня это крупнейшая боевая единица китайского флота водоизмещением 20 тыс. тонн. На ДВКД размещаются до 800 морских пехотинцев и 50 единиц бронетехники, которые могут перебрасываться с корабля на берег с помощью четырех десантных катеров на воздушной подушке и четырех вертолетов.
Наличие авианосцев и больших десантных кораблей придаст ВМС КНР принципиально новые возможности сначала в борьбе за Тайвань, а затем и для операций в Мировом океане. Поглощение Тайваня привело бы к резкому росту мощи Китая и установлению им контроля над морскими коммуникациями в западной части Тихого океана и над Юго-Восточной Азией. В этом случае Китай прорвал бы «островной барьер», протянувшийся вдоль его побережья, и его ВМС сразу бы вышли на океанский простор. КНР уже готовится к этому прорыву, поскольку в ее флоте быстро растет доля кораблей океанской зоны за счет уменьшения количества кораблей и катеров, предназначенных для действий вблизи своего побережья. Собственно появление хотя бы одного авианосца позволит ВМС НОАК обеспечить себе благоприятный оперативный режим в пределах «второй цепи островов», включая Сахалин, Курилы и Камчатку.
МНОГОСТОРОННЯЯ ДОКТРИНА
Усилия военно-политического руководства Китая будут в ближайшие годы направлены на то, чтобы «внутри» НОАК появилась относительно небольшая (по меркам Поднебесной, разумеется) современная высокотехнологичная армия, способная успешно противостоять вооруженным силам США, России, Японии и Индии, не говоря уже о любой другой стране. Она составит примерно 15% от общей численности НОАК (имеется в виду численность мирного времени, до мобилизации).
Для этой армии будут в максимальной степени учитываться новейшие американские концепции военного строительства, в частности – концепция «сетецентрической войны». Поскольку Китаю в обозримом будущем затруднительно реализовать эту концепцию в собственных ВС, значительное внимание будет уделено «асимметричной войне» – воздействию на «нервные узлы» вражеской армии. Речь идет об электронном и огневом поражении командных пунктов, космических аппаратов, центров связи противника, а также о мерах по дезинформации и маскировке.
В частности, уже сейчас в Китае создаются для этой цели подразделения «хакеров». В 2000 году сетевые войска стали отдельным родом войск НОАК. А в начале 2007 года китайцы провели успешные испытания противоспутникового оружия. В 1999 году в КНР была опубликована книга «Неограниченная война» (авторы – два офицера НОАК), рассматривающая стратегию «асимметричной войны». Суть ее заключается во фразе: «Главное правило неограниченной войны – отсутствие правил, полная свобода действий».
Кроме того, Китай, подобно США, активно развивает силы специального назначения («кулачные подразделения»), которые решают задачи четырех типов. Они могут использоваться в качестве: «открывателей дверей», нанося удары по важным целям и пробивая бреши в позициях противника; «скальпеля» для нанесения удара по целям, парализующим боевой потенциал неприятеля; «стального молота» для захвата важных вражеских позиций; «стартового двигателя» для ускорения темпа кампании и открытия новых районов боевых действий.
Составной частью реализации данного плана будет ведение Пекином информационной войны. Еще в 1985 году в КНР увидела свет книга «Информационная война» (на Западе в то время такой термин не применялся). Наиболее эффективная стратегия такой войны состоит в том, чтобы противник утратил способность к принятию управленческих решений. При этом особый упор делается на ведении психологической войны в мирное время. В самой НОАК политико-воспитательная работа с личным составом построена на смеси великоханьского шовинизма и маоизма, подразумевающей наличие значительных территориальных претензий ко всем соседним странам. Акты агрессии, совершенные КНР против соседей, объявлены «самообороной», направленной на исправление «ошибок истории» (например, нападение на Вьетнам в 1979 году китайцы называют «оборонительным контрударом»).
В Китае, исходя из резко уменьшившейся вероятности мировой войны, создана концепция «локальных войн», причем Китай не исключает собственную инициативу в возникновении локальных вооруженных конфликтов. В локальной войне участвует меньшее количество войск, что позволяет застать противника врасплох.
В то же время не отменена и концепция «народной войны», созданная Мао Цзэдуном. Она подразумевает, что каждый китаец рассматривается как военнослужащий, а страна – как единый военный лагерь. В эпоху Мао смыслом этой концепции было «заманивание» технологически более сильного противника в глубь Китая, где против него должна была развернуться крупномасштабная партизанская война с упором на гигантские людские ресурсы Поднебесной. Затем эта концепция была модернизирована: теперь предусматривается максимальное изматывание врага в приграничных сражениях с быстрым переходом в стратегическое наступление или даже ограниченная агрессия, определяемая как «оборонительный удар в целях самозащиты». Таким образом, она существенно пересекается с концепцией «активной обороны», которая подразумевает длительную активную стратегическую оборону на заранее подготовленных рубежах с целью изменения соотношения сил в свою пользу с дальнейшим переходом в контрнаступление.
Две эти концепции, а также концепции «национальной безопасности», «ограниченного ядерного контрудара в целях самозащиты», «быстрого реагирования», «триединой системы вооруженных сил», «локальных войн», «стратегических границ и жизненного пространства» в совокупности составляют военную доктрину Китая. Новые тактические концепции в рамках доктрины «активной обороны» (носящей, по сути, наступательный характер): «победа с помощью элитных сил», «захват инициативы за счет нападения первыми», «победа над слабыми за счет превосходства», «удары в глубину» (действия «целиком в глубине», включая ракетно-артиллерийские удары и десанты), «вести быстрый бой, чтобы добиться быстрого исхода». Термин «активная оборона» можно истолковать как готовность к ведению наступательных действий, поскольку Китай сам определяет, какое государство относится к нему враждебно и в чем эта враждебность заключается.
Особого внимания заслуживает концепция «стратегических границ и жизненного пространства», которая, видимо, не имеет аналогов среди концепций военного строительства в других странах. Никто больше так откровенно не заявляет о праве на военную агрессию в связи с нехваткой ресурсов и территории (см. номер «НВО» от 22 февраля 2008 года, статья «Оккупация России Китаем неизбежна»).
В Китае считают, что границы жизненного пространства сильных держав выходят далеко за пределы их границ, а сфера влияния слабых стран меньше, чем их национальная территория.
В целом можно отметить, что китайская армия очень быстро становится одним из важнейших факторов мировой политики. Весьма показательно то, что четырехкратный рост военных расходов за восемь лет и огромный прирост ее боевой мощи в «физическом выражении» (в закупках вооружения и техники) происходят в условиях искусственного самоограничения, которое руководство Китая накладывает на развитие НОАК. В Пекине извлекли уроки из печального опыта СССР, надорвавшего себя гонкой вооружений, и пришли к выводу, что надо сначала добиться высокого уровня экономического развития, а на этой базе – строить вооруженные силы. Видимо, этот подход следует признать весьма эффективным.
Если ограничения на развитие ВС будут сняты, то НОАК вполне будет способна на «большой скачок» и выйдет на совершенно новый уровень. При этом может сложиться ситуация, когда армия сама станет фактором экономического развития, обеспечивающим успех внешней экспансии, расширяя стратегические границы жизненного пространства далеко за пределы нынешних границ КНР.

“ДОГНАТЬ И ПЕРЕГНАТЬ АМЕРИКУ” – ЗДОРОВЫЙ ПРИНЦИП КОНКУРЕНЦИИ

А. Зимович — проф. МАИ (Alexander)

Продолжая тему самолетов 5-го поколения, необходимо охарактеризовать сложившееся состояние на настоящий момент и понять перспективы развития в этой области.
К основным новым свойствам перспективного истребителя относятся такие требования как многофункциональность, сверхманевренность, всенаправленное и многоканальное применения оружия, высокоточное поражение наземных объектов, улучшенные взлетно-посадочные характеристики, пониженный уровень заметности, сверхзвуковой крейсерский режим полета. Понятно, что создание авиационного комплекса нового поколения является очень сложным системным проектом.
В конце прошлого и в начале 2009 года СМИ все чаще стали сообщать об активизации работ по созданию российского истребителя пятого поколения. Вице-премьер Сергей Иванов в Ахтубинске сказал, что боевой самолет пятого поколения, испытания которого планируется начать в 2009 году, в 2015 году должен быть принят на вооружение российской армии. Известно, что подобные истребители имеют в настоящее время только США.
В свое время МиГ-29 – получил продолжение в виде модельного ряда МиГ-29К/КУБ, МиГ-29М/М2, МиГ-35/35Д. Но время кризиса наложило свой отпечаток на развитие МИГов: – нет зарплаты, нет финансирования, нет заказов ВВС России, уходят специалисты, главный конструктор Беляев Р.А. серьезно болен и его заменил главный конструктор Сухого Михаила Погосян. Практически остановлена программа МФИ – первая попытка создать истребитель нового поколения в России. Приход Михаила Погосяна в РСК МиГ «может фактически означать безусловное доминирование АХК «Сухой» в будущем военном дивизионе».
Скоро будет запущен проект легкого фронтового истребителя пятого поколения — тем более что он имеет большие перспективы на экспорт. Генеральный директор Авиационной холдинговой компании «Сухой» Михаил Погосян считает, что многоцелевой ударный самолет Су-35 имеет большой экспортный потенциал.
Система радиоэлектронного противодействия делает этот самолет практически неуязвимым для средств поражения противника, боевую живучесть самолета обеспечивает титановая броня.
Потребность российских ВВС составляет 200 самолетов этого типа, но планируется в общей сложности построить 300—400 самолетов Су-35.
Серийное производство самолетов Су-35 будет продолжаться примерно 15—20 лет.
Самолет 5-го поколения круглосуточность, всепогодность, скрытность применения, малозаметность и длительный сверхзвуковой полет, глубоко интегрированный многофункциональный комплекс бортового оборудования новой архитектуры, многоканальность применения авиационных средств поражения и высокоэффективная автоматизированная система обороны.
Самолет пятого поколения начнет испытательные полеты в течении 2009 года. Такая информация прозвучала от руководителя компаний «Сухой» и «МиГ» Михаила Погосяна на авиавыставке в Бангалоре (февраль 2009).
В то же время КМП и ВМС США планируют принять на вооружение 680 F-35B и F-35C. ВВС США намерены закупить 1763 самолетов F-35A. Великобритания планирует приобрести для ВВС и ВМС 150 F-35B. По оценкам экспертов, с учетом возможных продаж F-35 другим заказчикам, к 2027 году общее количество произведенных самолетов может составить 4500 ед. или больше.
Создание отечественного боевого самолета пятого поколения, который зачастую называют как перспективный авиационный комплекс фронтовой авиации (ПАК ФА), пожалуй, одна из самых злободневных тем в области разработки и производства новых вооружений.
Словосочетание «оружие пятого поколения» стало сегодня своего рода символом всего самого передового, эффективного и технически совершенного. Правомерность использования этих слов наиболее целесообразна применительно именно к истребителям и авиационным двигателям.
Истребитель «пятого поколения», по мнению специалистов и экспертов, имеет ряд основных отличий, позволяющих рассматривать его именно как самое современное оружие с вполне конкретными характеристиками. В первую очередь, это самолет с искусственным интеллектом, главное отличие которого от предшественников в том, что вся имеющаяся информация анализируется компьютером и выдается пилоту в виде подсказки. В числе других основных отличий — сверхманевренность и способность в крейсерском режиме летать на сверхзвуковой скорости без форсажа, что достигается за счет двигателя пятого поколения.
Такой самолет должен быть более дешевым в эксплуатации. Считается, что если стоимость одного часа эксплуатации самолета четвертого поколения типа Су-27 составляет 10 тыс. долларов, то для самолета пятого поколения этот показатель должен быть в пределах до 1,5 тыс. долларов. Кроме того, истребитель пятого поколения должен обладать малозаметностью во всех физических полях. Однако есть мнение о том, что «невидимость» такого самолета является своего рода миф, так как наличие на нем радара и средств связи, в случае их работы, В целом же российский истребитель пятого поколения будет обладать «целым рядом уникальных особенностей, которые еще не имел ни один отечественный самолет». Его можно будет применять круглосуточно и в любую погоду, самолет будет обладать скрытностью применения, сможет длительное время летать со сверхзвуковой скоростью и иметь высокоэффективную автоматизированную систему обороны. Одним из других первоочередных требований к такому самолету является возможность использования им укороченных взлетно-посадочных полос, а также наличие современного высокоэффективного вооружения. Характеристики нового самолета не должны уступать зарубежным прототипам.
Следует отметить, что такие характеристики как сверхзвуковая скорость в крейсерском режиме и сверхманевренность, отличающие самолет пятого поколения от предыдущего, определяются возможностями двигателя. В двигателе пятого поколения температура горения достигает 2100 градусов, удельная сила тяги возрастает с 8 кг до 11-12 кг на килограмм массы двигателя, а его ресурс сравняется с общим ресурсом самолета.
АХК «Сухой» и двигателестроительная фирма НПО «Сатурн» создали прототип ПАК ФА.
Основу системы управления вооружением Су-35 составляет новая радиолокационная станция с фазированной антенной решеткой (ФАР). Она обладает уникальными характеристиками по дальности обнаружения и количеству сопровождаемых целей. Станция представляет собой дальнейшее развитие РЛС «Барс». ФАР обеспечивает электронное сканирование луча, как по азимуту, так и углу места. Для увеличения обзора в горизонтальной плоскости реализован дополнительный механический доворот антенны по азимуту посредством гиропривода. В режиме «воздух-воздух» радиолокатор может обнаруживать на встречных курсах на дальностях в 350-400 км и сопровождать (при сохранении непрерывности обзора пространства) до 30 целей, а также вести обстрел восьми из них. «Сверхмалоразмерные» цели с эффективной отражательной поверхностью (порядка сотой доли квадратного метра) обнаруживаются на дальности в 90 км. Это уникальные показатели для современных авиационных радиолокационных станций.
Дополнительные возможности управления вооружением Су-35 обеспечивает оптико-локационная станция новой разработки, объединяющая теплопеленгатор, лазерный дальномер — целеуказатель и телевизионный канал.
Вооружение Су-35, помимо уже известных ракет «воздух-воздух» средней дальности с активными и полуактивными радиолокационными и тепловыми головками самонаведения, а также ракет ближнего боя (в общей сложности 34 штуки) составят пять новых ракет большой дальности. Номенклатура управляемого вооружения класса «воздух — поверхность» включает 25 противокорабельных и противорадиолокационных ракет средней и большой дальности. В том числе — систему «Клаб», а также одну тяжелую ракету большой дальности типа «Яхонт».
В части корректируемых авиабомб с телевизионным, лазерным и спутниковым наведением Су-35 практически не отличается от сегодняшних Су-30МК. Но, в принципе, на нем могут применяться и новые модели. Эффективность использования корректируемых авиабомб обеспечивается лазерно-телевизионной прицельной станцией. Она размещается в подвесном оптико-электронном контейнере. Станция обеспечивает обнаружение, сопровождение, определение дальности и лазерный подсвет наземных целей.
Максимальная масса боевой нагрузки Су-35 составляет 8000 кг. Размещается она на 12 точках подвески. Оснащенный двигателями с изменяемым вектором тяги и усовершенствованным бортовым радиоэлектронным комплексом. В отличие от предлагаемого сейчас на мировом рынке вооружений Су-30, ПАК ФА Су-35 более приспособлен для ведения маневренного боя, в том числе и за счет меньшей массы.
«Мы планируем с 2010 г. начать поставки Су-35 на экспорт», — заявил Михаил Погосян. Новый истребитель призван занять место между нынешними Су-30МК разных вариантов и перспективными машинами пятого поколения. Су-35 — это самолет поколения «4++», в котором использовано большое количество технологий пятого поколения, считают в компании «Сухой».
Разработка истребителя пятого поколения оценивается в 12-14 млрд. долларов, является весьма дорогим и трудоемким процессом, который под силу только сильному государству с мощной экономикой и научно-техническим потенциалом, или группе государств. А в условиях наступившего мирового экономического кризиса это еще более затрудняет решение такой сложной проблемы. Надо полагать, что высокая стоимость разработки отечественного истребителя пятого поколения является одной из причин заключения российско-бразильских и российско-индийских соглашений о совместных работах по созданию истребителя пятого поколения.
Американский F-22 отличается непомерной стоимостью, каждый из которых, при закупке 750 самолетов, обходится около 149 млн. долларов. После принятого Пентагоном решения снизить объем закупок F-22 вначале до 381 самолета, а позднее до 183, цена каждого из них повысилась до 355 млн. долларов.
До 2015 года летные испытания истребителя 5-го поколения, разрабатываемого кооперацией фирм во главе с компанией «Сухой», будут осуществляться с применением имеющегося двигателя под названием «изделие 117С».
На авиазаводе «Компании «Сухой» в Комсомольске-на-Амуре идет сборка опытных образцов боевого самолета пятого поколения.
Генеральный директор компании «Сухой» Михаил Погосян заявил, что «…серийное производство истребителей пятого поколения планируется начать в 2015 году, а производственная программа по их выпуску продолжится не менее 40 лет — до 2055-2060 годов, что является вполне реальным сроком».
Самолет Су-30МКИ будет производиться в Индии по лицензии еще пять лет. Промежуточный самолет Су-35 поколения 4++ даст возможность продлить производственную программу по этому семейству до 2020 года. В целом к этому моменту времени самолетов этого семейства будет произведено около 1000 единиц. Производство Су-35 важный этап, поскольку в Су-35 как промежуточную модель поколения 4++ будут внедрены многие наработки по истребителю пятого поколения, что в дальнейшем значительно снизит риски при их производстве.

АЛЬТЕРНАТИВА ДЛЯ США – ПРОБЛЕМА ДЛЯ РОССИИ

Владимир Завьялов – д.т.н., зав. отделом критических технологий

США уже рассматривает три альтернативных варианта размещения ПРО в Европе. Помимо известного проекта Пентагона по размещению 10 американских противоракет в подземных шахтах в Польше и мощной РЛС в Чехии рассматривается размещение противоракет SM-3 (комплекс корабельного базирования «Стандарт») на кораблях ВМС США «Иджис». Корабли должны базироваться у побережья Румынии, Восточной Италии и Польши.
Это – самый дорогой вариант, который обошелся бы американцам в сумму от 18 до 22 млрд. долл. Проект Пентагона в Польше и Чехии стоит 9–13 млрд. долл.
Далее рассмотривается возможность развертывания противоракет SM-3 на мобильных средствах доставки, базирующихся на существующих базах ВВС США «Рамштайн» (ФРГ) и «Инджирлик» (Турция). Развертывание противоракет в ФРГ и Турции обошлось бы в 9–14 млрд. долл.
Оба варианта могли бы быть реализованы ближе к 2015 году. Для сравнения: проект в Польше и Чехии планируется завершить к 2013 году.
Наконец, третий вариант предполагает оснастить мобильные средства доставки на базах «Рамштайн» и «Инджирлик» кинетическими противоракетами. Во всех случаях наведение противоракет должно осуществляться с помощью радаров в Азербайджане и Катаре.
Трети проект вряд ли удастся запустить до 2018 года.
Учитывая, что любая система ПРО может быть эффективной только в том случае, если она обеспечивает поражение ракет на активном участке траектории, где работают двигатели и излучается мощный факел, наибольшую опасность для России представляют противоракеты в Польше и РЛС в Чехии. Американцы, конечно, не пойдут на создание системы с низкой поражаемостью. Даже в случае развертывания противоракет на кораблях «Иджис» США намерены разместить часть из них у побережья Польши. Она наиболее близко расположена к РФ. Что касается «Рамштайна», то эта база находится в 220 км от бывшей границы ФРГ и ГДР, что достаточно далеко от российской территории и снижает вероятность перехвата российских ракет на активном участке траектории. Однако, у американцев заканчиваются испытания лазерных установок на «Боинг-747». А это оборудование способно бороться с ракетами до разделения их боеголовок. Вот почему база в ФРГ, где можно разместить несколько таких «Боингов», фигурирует в двух альтернативных вариантах.
Обама предлагает обмен: Россия помогает ликвидировать ракетно-ядерную угрозу Ирана, а взамен США останавливают развертывание ПРО в Польше и Чехии.
А дальше что? – Альтернативные варианты?

ЭФФЕКТИВНОСТЬ — ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ РАЗРАБОТЧИКОВ ИСТРЕБИТЕЛЕЙ 5-ГО ПОКОЛЕНИЯ

Вячеслав Володин — кандидат технических наук, начальник Научно-информационного центра ГосНИИАС.

Мысль об обязательном росте маневренных возможностей истребителей при переходе от одного поколения этих самолетов к другому давно и весьма устойчиво присутствует в сознании отечественных авиационных специалистов, чему есть немало примеров помимо процитированного выше мнения. В определенном смысле эта мысль стала одним из положений отечественного подхода к формированию облика перспективных боевых самолетов.
Нет смысла спорить с тем, что уроки Вьетнамской войны стимулировали повышение требований к маневренности разрабатываемых истребителей. Это нашло свое отражение в техническом облике истребителей 4-го поколения, разработка которых началась вскоре после завершения войны во Вьетнаме. Это отразилось определенным образом и на самой методологии проектирования истребителей. Так, при создании истребителя F-15 «Игл» американцами впервые был использован комплексный критерий маневренности, основанный на статистической зависимости вероятности победы истребителя в ближнем воздушном бою от основных показателей его маневренности. Этот критерий позволил свести оценку комплекса маневренных свойств истребителя к рассмотрению одной конкретной величины, что обеспечило качественную наглядность и количественную однозначность проводимых сравнительных оценок боевых самолетов.
Использование комплексного критерия для сравнительной оценки возможностей ведения ближнего воздушного боя на средних высотах показывает, что для самолетов 4-го поколения его величина находится в пределах от 60–100 (для самолетов не очень высокой маневренности типа F/A-18C; «Мираж-2000-5» и др.) до 160–220 (для высокоманевренных истребителей F-16C, МиГ-29 и др.). Если первый диапазон величин комплексного критерия можно считать определенным «наследством» от требований к маневренности боевых самолетов предыдущего поколения, то второй диапазон – это показатель того уровня маневренности, о достижении которого самолетами 4-го поколения можно говорить в плане демонстрации диалектического развития боевой авиации.
Подобная характеристика может быть дана и боевым самолетам 5-го поколения. Правда, здесь пока приходится говорить не о достигнутом состоянии нарождающейся боевой авиации нового поколения, а о формировании этого состояния. Расчеты комплексного критерия, проведенные в свое время для сравнительной оценки конкурировавших друг с другом проектов американского и отечественного истребителей 5-го поколения, известных как Y/F-22 и «МФИ», дали значения комплексного критерия на уровне 250–310.
Казалось бы, рост налицо – маневренные возможности в ближнем воздушном бою у истребителей 5-го поколения в среднем в полтора раза выше, чем у истребителей 4-го поколения. Но это была оценка опытных образцов истребителей, технический облик которых в то время еще не сложился окончательно.
Трудно сказать, какой была бы рассматриваемая характеристика уровня маневренных возможностей у отечественного «МФИ», будь создание этого самолета доведено до полной реализации. Но американский F-22 «Рэптор», в который со временем превратится Y/F-22, существенно «откатился» от первоначально планировавшегося уровня своих возможностей. Судя по расчетным оценкам, величина комплексного критерия для серийного истребителя F-22, принятого на вооружение, составляет около 180. А для ударного истребителя F-35, ставшего в США вторым боевым самолетом 5-го поколения, расчетная оценка комплексного критерия составляет всего 100–120, в зависимости от варианта истребителя. Так что о продолжении роста маневренных возможностей истребителей при переходе от 4-го к 5-му поколению этих самолетов говорить не приходится.
Стоит ли удивляться такому «недиалектическому» развитию боевой авиации. Конечно же, нет. Прежде всего потому, что Вьетнамская война, итоги которой в упомянутой публикации «однофамильца» автора приняты в качестве движущего момента в дальнейшем развитии боевой авиации, была в мировой истории отнюдь не последней. Были и другие войны, были другие итоги, также оказавшие влияние на развитие боевой авиации.
И, если говорить о диалектике развития авиации, автор не может не вспомнить принадлежащее А.Н.Туполеву высказывание: «Самолет без крыла изменяемой стреловидности станет со временем таким же атавизмом, как самолет с неубирающимся шасси». Это было сказано почти полвека назад, когда технология изменения стреловидности крыла в полете, сулящая необычайный рост летно-технических возможностей, увлекла воображение всех авиационных специалистов. Казалось, что именно это новое свойство выражает на том историческом этапе диалектику развития авиации. Но дальнейший ход истории все расставил по своим местам. И сегодня никто не удивляется самолетам, не имеющим изменяемой стреловидности крыла.

НОВОЕ СВОЙСТВО. НО ЧЕГО?
Заметим, что речь о маневренности шла выше в ее традиционном понимании, то есть как способности самолета изменять вектор скорости по величине и направлению. В отличие от этого, сверхманевренность включает в себя способность управления не только вектором скорости, но и поворотом продольной оси самолета вокруг центра масс. Очевидно, что такую динамику полета критерием ССР не оценить, а значит, естественным является рассмотрение сверхманевренности не как особо высокого уровня обычной маневренности, а как некоторого нового свойства. Вопрос только в том, свойством чего является сверхманевренность.
Упомянутая выше публикация «Сверхманевренность – не трюкачество, а эффективное боевое свойство истребителя» даже по самой постановке вопроса является примером принятого у нас понимания сверхманевренности как свойства боевого самолета. При этом, правда, дается оговорка, что «использование режимов сверхманевренности в ближнем воздушном бою может дать положительный эффект только при условии согласования летных характеристик и возможностей оборудования и вооружения, применяемого на истребителе». При более детальном рассмотрении этого вопроса в отечественных публикациях по сверхманевренности в поле зрения может попадать и летчик самолета, демонстрирующего режим сверхманевренного полета. Однако проявляемое к летчику внимание у нас обычно ограничивается констатацией того, что «важным является автоматизация режимов сверхманевренности и решение целого ряда эргономических вопросов».
На фоне подобных констатаций общего характера обращают на себя внимание некоторые зарубежные материалы по сверхманевренности. Если у нас основные результаты работ по сверхманевренности в конце 80-х годов прошлого века имели летно-демонстрационный характер, то у американцев это было методическое осмысление практической реализуемости сверхманевренности и возможностей ее боевого применения.
На нашу программу летных исследований, подготовившую демонстрацию в мае 1989 года на выставке в Ле-Бурже сверхманевренных режимов полета самолета Су-27, американцы ответили своим комплексом экспериментальных исследований, одним из интегральных итогов которых стала, в частности, появившаяся в 1990 году работа А.Скоу «Маневренность как составляющая общего совершенства самолета». В ней была обоснована необходимость отойти от сложившегося понимания сверхманевренности как некоего синонима боевого совершенства самолета. Было предложено использовать вместо этого понятие общей динамичности боевой системы и ее частных проявлений, а именно:
– динамичность самолета – возможность самолета легко и точно маневрировать с изменением его положения относительно направления полета;
– динамичность оборудования – возможность систем, обеспечивающих летчику осведомленность о полетной ситуации и управление самолетом и оружием, быстро изменять свое функционирование, адаптируя пилота к среде процессов управления;
– динамичность оружия – возможность соответствующих систем быстро реализовывать применение оружия в ответ на изменения боевой обстановки;
– боевая динамичность – способность боевой системы в целом адаптироваться к полетной ситуации и быстро реагировать на ее изменения для максимизации эффективности выполнения боевой задачи.
При этом в понятие боевой системы помимо чисто технических ее компонентов был включен и летчик. И эффективность выполнения боевой задачи стала рассматриваться не только как результат боевой динамичности, объединяющей в себе три частных проявления этого свойства боевой системы, но и как результат деятельности самого летчика. Последнее было дополнено обязательным принятием во внимание следующих факторов:
– объективные психофизиологические возможности человека;
– профессиональный отбор летного состава;
– летная подготовка.
Таким образом, во главу угла самого отношения к сверхманевренности у американцев была поставлена конечная цель – обеспечение эффективности боевой системы в целом. А оценка этого свойства была принята не как характеристика частной динамичности боевой системы по самолету, а с учетом возможностей летчика, то есть как характеристика системы «летчик – самолет».
Можно считать, что в развернувшемся между нами и американцами с конца 1980-х годов соревновании в области сверхманевренности демонстрационно-рекламное первенство полностью осталось на нашей стороне. На ставшую уже традиционной для международных авиационных выставок демонстрацию режимов сверхманевренности самолетами семейства Су-27, а теперь уже и МиГ-29, американцы ответили «невнятными» заверениями в печати по поводу реализации сверхманевренности на истребителе 5-го поколения F-22.
Сверхманевренные режимы полета (или, как говорят американские специалисты, динамичность) F-22 была продемонстрирована на публике почти двадцать лет спустя после первого кульминационного исполнения «Кобры Пугачева» на выставке в Ле-Бурже. Сначала это было сделано для узкого круга американских журналистов на авиабазе ВВС США Тиндел в 2006 году, а затем – на выставке в Ле-Бурже в 2008 году – для широкой авиационной аудитории.
Правда, уже в 1999 году на 5-м международном симпозиуме «Новые авиационные технологии XXI века», прошедшем в ЦАГИ в рамках авиационной выставки МАКС-99, полковником ВВС США В.Албери был сделан обстоятельный доклад, освещающий результаты летных исследований сверхманевренности, проведенных с использованием экспериментального самолета X-31, и вообще проливающий свет на концептуальное отношение американцев к сверхманевренности.
Но научный доклад о сверхманевренности не вызвал тогда у участников выставки такого же интереса, как демонстрация самой сверхманевренности в небе над Жуковским. А повод для интереса был, и немалый, поскольку американский специалист представил основные методические положения по сверхманевренности, принятые в США. Одно из них состоит в том, что сверхманевренность в ее практическом понимании – это действительно качественно новое свойство, но не самого самолета, а системы «летчик – самолeт». И в конечном счете именно от летчика зависит, получит ли динамичность самолета свое отражение в сверхманевренности или нет. А это зависит от упомянутых выше психофизиологических возможностей человека, профессионального отбора летного состава и летной подготовки лeтчиков.
В отечественной практике разговор о так называемых «человеческих факторах» в последние годы заходит довольно часто, но только при обсуждении безопасности полeтов. По данным Ассоциации авиационно-космической, морской, экстремальной и экологической медицины, «человеческие факторы» являются причиной катастроф и летных происшествий в авиации в 70% случаев. И конкретной причиной этого, как правило, всегда оказывается слабая подготовка летчиков.
Вопрос на эту тему как-то не возникает при обсуждении проблем сверхманевренности. Считается как бы само собой разумеющимся, что летчик – это некая «константа» в структуре современных авиационных боевых систем. В упомянутой выше публикации «однофамильца» автора это далее нашло свое выражение в особом положении, что «в условиях ограничений, диктуемых психофизиологическими возможностями летчика, возможности истребителей по ведению воздушного боя выровнялись, а результат боя, близкий к ничейному, стал закономерностью».
Можно согласиться с тем, что по своим психофизиологическим возможностям, определяемым объективными психофизиологическими возможностями человека и используемой технологией профессионального отбора, все летчики одинаковы. Но остаются еще их летная подготовка, качество которой во многом (очень во многом!) зависит от той летной практики, которую имеют летчики. Сопоставляя официальные данные по этому вопросу, можно констатировать, что среднегодовой налет летчиков истребительной авиации российских ВВС существенно вырос в последние годы. От величины 15 часов, которая имела место в 2001 году, он поднялся до 40 часов в 2006 году с ожидаемым затем ростом до 80 часов в 2008 году и выходом в перспективе на уровень 100–120 часов.
Не вдаваясь в подробности этого вопроса, отметим, что в последние годы в истребительной авиации ВВС Китая среднегодовой налет летчиков, по имеющимся зарубежным оценкам, составлял более 100 часов, а в истребительной авиации ВВС Южной Кореи этот показатель находился в последние годы на уровне 140 часов. Что же касается наших ближайших конкурентов в освоении сверхманевренности американцев, то в порядке информации к размышлению заметим, что среднегодовой налет летчиков истребительной авиации ВВС США составлял в последние годы порядка 300 часов. Надо полагать, что как минимум такой величиной данного показателя оценивается и летная подготовка летчиков тех боевых эскадрилий, которые полностью укомплектованы сегодня поступившими на вооружение истребителями 5-го поколения F-22 «Рэптор».
Возникшее у нас при обсуждении вопросов сверхманевренности понятие ее функциональной эффективности прочно связано с летными возможностями самолета, то есть, выражаясь терминологией американских специалистов, с его динамичностью. При этом «за кадром» остается функциональная эффективность других составляющих авиационной боевой системы. А ведь некоторые проявления функциональной эффективности этих составляющих ничуть не меньше эффективности, демонстрируемой самим сверхманевренным самолетом.
Характерным примером является решение проблемы защиты истребителя от атак противника в задней полусфере. Суть проблемы очевидна. Она связана с реализацией всенаправленной защиты истребителя, включая и всенаправленность целеуказания, выдаваемого обзорно-прицельной системой, и всенаправленность применения оружия ближнего воздушного боя.
Очевидны и альтернативы в решении проблемы. Это либо обеспечение динамичности интерфейсных систем и вооружения боевого самолета, либо обеспечение динамичности самого самолета. Последний из этих вариантов, связанный с распространенным у нас понятием сверхманевренности самолета, получил «постоянную прописку» в отечественной практике. И именно на него делается ставка в решении проблемы защиты истребителя в задней полусфере. Как утверждается в упомянутой публикации «однофамильца» автора настоящей статьи, «расширение эксплуатационного диапазона высот и скоростей полета происходит в сторону уменьшения минимальной скорости полета, вплоть до отрицательных значений (полет истребителя вперед хвостом)». И это не какое-то единичное мнение специалиста.
Можно вспомнить по этому поводу давний эпизод, относящийся к периоду интенсивных работ по программе «МФИ». Необходимость согласования какого-то вопроса привела тогда автора в кабинет Л.М.Шкадова, только что оставившего тогда пост заместителя министра авиационной промышленности СССР и полностью погрузившегося в руководство работами, проводимыми в ЦАГИ по перспективам авиации. Вместо согласования вопроса пришлось получить указание: «Бросьте вы заниматься второстепенными вопросами. Выясните, сколько секунд необходимо для проведения всего цикла действий по прицеливанию и применению оружия, поскольку явно удастся довернуть «Кобру» до 180 градусов».
Нельзя, конечно, утверждать, что все эти годы отечественные специалисты были зациклены на идее полета истребителя «вперед хвостом». Рассматривался и альтернативный вариант, предполагающий реализацию всенаправленного применения оружия за счет создания соответствующих систем оборудования и вооружения истребителя. Однако при этом априори считалось, что «идея создания всенаправленной информационной системы и всенаправленной ракеты малой дальности требуют существенного увеличения оборудования самолета и энерговооруженности ракеты», в то время как «режим сверхманевренности позволит за несколько секунд выполнить прицеливание при любом взаимном направлении истребителя и обнаруженного противника».
Техническая реализация всенаправленного применения оружия за счет придания бортовому оборудованию и вооружению истребителя необходимой динамичности действительно требует преодоления определенных трудностей. Но это почему-то не испугало американских разработчиков новых боевых самолетов. При создании истребителей 5-го поколения F-22 и F-35 особое внимание было уделено обеспечению так называемой ситуационной осведомленности пилота самолета. Эта характеристика представляет собой оценку той динамичности интерфейсных систем, которая была «придумана» американцами, чтобы расставить по своим местам все то, что в конечном счете определяет боевую динамичность авиационной боевой системы в целом.
Наиболее высокой динамичность интерфейсных систем представляется сегодня на истребителе F-35. Так же как и на истребителе F-22 информационная система имеет здесь всенаправленное действие. Но помимо ставших уже традиционными радиотехнических, тепловых и радиолокационных датчиков в ситуационной осведомленности летчика здесь принимает еще участие и тепловизионная система DAS. Основанная на специальных технологиях и математических методах обработки изобразительной информации, эта система позволяет летчику F-35 увидеть внешнюю визуальную обстановку в любом направлении от самолета.
Для того чтобы увидеть, что происходит в нижней полусфере, летчику не надо совершать каких-то сверхманевренных кульбитов. Он может просто посмотреть себе под ноги и, нажав соответствующую кнопку, увидеть на смотровом щитке своего шлема все, что происходит под самолетом. Причем увидеть не только днем, но и ночью. Ведь датчики системы DAS, установленные в разных местах на поверхности самолeта, представляют собой миниатюрные тепловизионные станции, работающие при любой освещенности. И определенное увеличение массы бортового оборудования, так пугающее некоторых сторонников сверхманевренного решения вопроса функциональной эффективности истребителя, разработчиков F-35 не смутило.
Не смутило их и возрастание потребной энерговооруженности ракеты ближнего воздушного боя. Судя по всему, «цена вопроса» и здесь не столь велика. Во всяком случае, такие западные образцы ракет малой дальности, как ASRAAM, AIM-9X и «Питон-5» уже объявлены их разработчиками всеракурсными, то есть допускающими их пуск из обычного стартового положения в заднюю полусферу с захватом цели уже в ходе полета. И такая техническая реализация динамичности оружия в целях повышения боевой динамичности авиационной системы вооружения в целом кажется в западной практике делом уже решенным. Не случайно на последнем саммите «Авиационное вооружение-2008», проходившем в Лондоне, в ходе выступлений западных специалистов все чаще стал звучать термин «Удар через плечо» (Shut over shoulder). И создается впечатление, что это их уже апробированный ответ на нашу сверхманевренную идею «Полет хвостом вперед».

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Не хотелось бы создать впечатления отрицательного отношения автора настоящей статьи к сверхманевренности боевого самолета и пропаганде концепций и технических решений, принятых у наших потенциальных противников и конкурентов – американцев. Автор полностью разделяет точку зрения, выраженную в заголовке публикации «Сверхманевренность – не трюкачество, а эффективное боевое свойство истребителя», принадлежащей перу его «однофамильца».
Но все дело в отношении к сверхманевренности самих разработчиков авиационной техники. Не достаточно глубокое понимание всех аспектов этого проблемного вопроса перспективного развития боевой авиации может привести к тому, что из эффективного боевого свойства истребителя сверхманевренность действительно превратится в трюкачество, не только летное, но и научное.

СТРАТЕГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РФ ДО 2020 ГОДА

Александр Храмчихин — зав. отд. Института политического и военного анализа

США и НАТО неустанно расширяются на восток и мечтают отнять у России природные ресурсы. В противовес видимо, будет достаточно значительный «силовой крен» в стратегии национальной безопасности РФ. Намечается укреплять связи с Китаем и Индией, развивать отношения в рамках «большой восьмерки», наращивать мощь наших ВС при сохранении потенциала стратегических ядерных сил, укреплять спецслужбы. И при этом важно не дать втянуть себя в разорительную гонку вооружений.
Читать полностью

ПРИКЛАДНАЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНОСТЬ

Предисловие профессора Академии Естествознания Волкова В.Л.

Волков В.Л. проф. РАЕ, к.т.н., доцент АПИ НГТУ

Статьи Балацкого Е.В. “Прикладная фундаментальность” и “Прикладная фундаментальность 2” вызвали в Интернет массу противоречивых мнений. Так доктор Гельфанд, представленный уже в этом блоге статьей “Афера Гельфанда” резко выступил против, отметив, что это “Практические выводы из пустоты”. На самом деле не так все просто и нет дыма без огня. Председатель комитета Госдумы РФ по экономической политике и предпринимательству Евгений Федоров: «На нынешнем этапе я бы сравнил инвестиции в науку и НИОКР с наливом воды в дырявое ведро. Большая часть того, что мы наливаем, автоматически уходит на подпитку других стран. По нашим расчетам, четверть американских технологий произведена выходцами из бывшего СССР и России, которые получили знания в советских и российских вузах и лабораториях, а потом вложили их в американскую экономику». Таких дыр в Российском движении не сосчитать! И требование современности затыкать эти дыры. Нельзя бросаться в крайности и отказаться от фундаментальной науки и развивать только прикладные науки.
Смещение приоритетов в науке потребность времени и кризиса. Не расточительно ли, когда корифеи «удовлетворяют своё любопытство за госудаоственный счет», а потом прикладники ищут, где бы применить их результаты. Сегодня всё чаще прикладники задают вопросы, а теоретики ищут на них ответы. И теоретик выбирает темы исследований в соответствии с «социальным заказом» или «прикладным заказом».
В рассуждениях автора есть рациональное зерно. Ведь у многих фундаментальных наук предмет исследований это часто лишь мифические законы природы.

Прикладная фундаментальность
Теоретические пузыри на рынке научных исследований

2008-10-22 / Е.В. Балацкий — д.э.н., профессор Государственного университета управления.

В настоящее время происходят колоссальные изменения в сфере науки и инноваций. Если раньше считалось, что в начале инновационного цикла стоят фундаментальные исследования, а прикладные разработки завершают его, то сегодня это представление, по-видимому, устарело и постепенно отмирает. Что же приходит на смену указанному представлению?
       Эффект инверсии
Проявляется своеобразный эффекте инверсии в проведении научных исследований. Его суть заключается в том, что в начале инновационного цикла уже встают не фундаментальные исследования, а прикладные поисковые работы. И если раньше основополагающие знания получались в результате глубокой теоретической работы без явной привязки к практическим нуждам общества, то теперь никакое глобальное научное осмысление существующих фактов не может зародиться в теоретической сфере. Все серьезные обобщения делаются в результате кропотливой работы над конкретными прикладными проблемами.
Иными словами, не фундаментальные открытия и разработки порождают серию частных прикладных изысканий, как это было раньше, а серия прикладных поисковых работ генерирует новые масштабные научные откровения. Такой парадигмальный сдвиг можно трактовать как переход от дедуктивного способа познания к индуктивному. Теперь наука идет не от общего к частному, а от частного к общему.
При обсуждении эффекта инверсии следует определить принципиальный момент: это новый феномен или так было всегда?
Существует альтернативное мнение, что якобы прикладные исследования всегда шли впереди фундаментальных. Например, великие ученые прошлого были ориентированы на решение сугубо практических проблем. К их числу относятся и Галилей, Ньютон, Лейбниц, Фрейд, Маркс и многие другие. Тогда насколько правомерно говорить, что фундаментальные исследования предваряют прикладные?
Утверждение о примате прикладных исследований над фундаментальными справедливо на определенном историческом этапе. Однако справедливым является и обратный эффект, который имел место преимущественно в XX веке. В это время возникла малопрактичная теория относительности Эйнштейна, совершенно ненужная космология, физика черных дыр, физическая теория суперструн, экономическая теория равновесия, теория игр и т.п. Сейчас человечество пытается нащупывать возможные приложения названных фундаментальных достижений науки XX века, которые в значительной мере до сих пор не востребованы.
Однако, похоже, что в XXI веке снова возобладала тенденция развития науки от практических нужд и проблем к фундаментальным обобщениям. Таким образом, эффект инверсии носит принципиально динамический характер и проявляется лишь иногда – при смене стадии научно-технологического развития.
Изменение направленности причинно-следственных связей между фундаментальными и прикладными исследованиями уже само по себе является симптоматичным и значимым моментом в развитии науки. Некоторые исследователи вообще отвергают деление науки на прикладную и фундаментальную. Есть мнение, что фундаментальная (академическая) наука как таковая сегодня уже не существует, это всего лишь семиотический фантом. Однако такая рокировка ставит и целый ряд вопросов.
Во-первых, есть ли какие-либо практические подтверждения высказанной гипотезы о возникновении эффекта инверсии? Во-вторых, чем вызван эффект инверсии и какова его природа? В-третьих, каковы последствия возникновения рассматриваемого эффекта?
Напрямую подтвердить наличие эффекта инверсии довольно трудно, но это можно сделать на основе косвенных данных. И здесь можно рассмотреть несколько аспектов проблемы.
       Голая эмпирика
Утрата ведущими теоретиками своих научных позиций. В данном случае речь идет о том, что все теоретические направления научной мысли постепенно утрачивают свои позиции и становятся все менее интересными для общества. Истинного успеха добиваются только те исследователи и коллективы, которые имеют широкую прикладную платформу.
Отмирание института академической профессуры. Следствием примата прикладных проблем над абстрактными фундаментальными изысканиями становится новая тенденция – отмирание университетской профессуры как класса. Сегодня многие университеты мира стараются завлечь слушателей не своими собственными профессорами, а приглашенными специалистами. Профессора-кафедралы в таких условиях становятся не нужными по причине их неконкурентоспособности. Общие знания, которыми могут поделиться кафедралы, сейчас почти ничего не стоят.
В таких условиях на академических (университетских) профессоров ложится обязанность чтения неких теоретических основ, которые, как правило, уже изложены во многих учебниках. За такую работу трудно ожидать серьезного вознаграждения. Иными словами, право на преподавание сегодня получают люди, участвующие в реальных проектах. Только такое участие гарантирует слушателям необходимые опыт и знания у лектора. И только такое участие имеет смысл оплачивать.
Следует отметить еще одну тенденцию – отмирание кабинетных исследований. Сегодня решение многих проблем упирается в нехватку информации. Следовательно, проблема номер один современности – добыча информации. Однако добыть ее, сидя в кабинете, становится порой просто невозможно. Для этого нужно, как правило, куда-то ехать, с кем-то встречаться, что-то проверять и т.д. В этом случае понятие рабочего места исследователя размывается и теряет смысл. Все большее значение приобретают полевые исследования, а не кабинетная аналитика.
Кадровые сдвиги: ученый, исследователь, эксперт. Прикладная направленность сегодняшней научной деятельности проявляется в пересмотре отношения общества к разным категориям научных кадров. В этой связи можно выделить три кадровые когорты, которые исторически сменяли друг друга: ученый, исследователь, эксперт. Так, если на предыдущих этапах развития ключевую роль в интеллектуальной жизни общества играл так называемый ученый, занимающийся фундаментальной наукой, то в предыдущие два-три десятилетия прерогатива перешла к исследователям, которые генерировали новые знания, но делать это они могли в любой области: как в фундаментальных, так и в прикладных сферах. В последнее время указанные две группы активно оттесняются сообществом экспертов, то есть специалистов в определенных вопросах, которые, зная свой предмет, сами могут даже и не генерировать новые знания.
Указанные сдвиги привели к тому, что само понятие «ученый» утратило былой шарм и приобретает уже скорее комичный характер. В двусмысленном положении находится группа исследователей, так как считается, что при наличии денег можно «наисследовать» все, что угодно. Вместе с тем эксперты сейчас пользуются почетом, так как от них исходят практические рекомендации и окончательные вердикты по спорным вопросам. Фактически эксперты сейчас аккумулируют в себе понятие «ученый», и в силу своей компетентности они могут быть исследователями, тогда как не каждый ученый и исследователь может выступать в качестве эксперта.
Рассмотренным этимологическим различиям не следует придавать слишком большого значения, но само сосуществование трех понятий говорит о произошедших сдвигах в приоритетах общества в пользу прикладных знаний.
       Обучение технологиям
В настоящее время все активнее проявляет себя противопоставление корпоративных университетов университетам традиционным. Уже многие компании отказываются от услуг традиционной системы образования и организуют свои собственные вузы, где слушателей готовят целевым образом специалисты собственной фирмы под определенные проблемы. Такие университеты обычно получают весьма щедрое финансирование и по качеству обучения, как правило, намного превосходят традиционные вузы.
Привязка обучения к нуждам конкретных компаний частично решает еще одну проблему – необходимость сокращения срока обучения. Сегодня знания настолько быстро устаревают, что учеба на протяжении 5–6 лет становится просто расточительством. Максимальное сжатие срока общего образования и усиление процесса «натаскивания» студента на конкретные цели и задачи превращается в мегатенденцию. Тем самым обучение прикладным аспектам деятельности начинает превалировать над традиционным фундаментальным образованием.
Обучение технологиям и исследованиям. В последнее время все явственнее проявляется осознание того факта, что система образования должна претерпеть радикальные преобразования в части того, чему и как учить. Здесь следует выделить два взаимосвязанных новых принципа. Рассмотрим их.
Первый принцип: вместо чтения монотонных длинных курсов нужно привлекать студентов к исследовательской деятельности. При таком подходе активизируется целевой характер всех получаемых знаний, которые тут же апробируются на практике.
Второй принцип: учить надо не абстрактным теориям, а непосредственно технологиям, в которых уже «зашиты» все необходимые принципы и теории. При таком подходе экономятся время и силы обучающихся за счет отбрасывания ненужных знаний, сопутствующих теоретическим построениям.
Все рассмотренные примеры и факты говорят о том, что прикладные исследования начинают доминировать над фундаментальными разработками и именно прикладные аспекты начинают генерировать новые достижения в науке.

ПРИКЛАДНАЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНОСТЬ-2

Новая доктрина развития науки: критикуемость, доказательства, опыт
2008-11-12 / Е.В. Балацкий — д.э.н., проф. Гос. университета управления. Окончание.

       Без авторитетов
Первая тенденция состоит в возрастании критикуемости и оспариваемости новых научных результатов, любых теорий, концепций и тезисов. Сегодня никакие научные построения не гарантируют того, что они будут для всех убедительными. Всегда найдутся аспекты, в отношении которых выдвигаемые научные тезисы можно подвергнуть убийственной критике.
Как это ни странно, но указанная тенденция затронула даже такую науку, как математика. Типичным примером может служить доказанная Григорием Перельманом гипотеза Анри Пуанкаре. Данный результат вроде бы был признан мировой научной общественностью, однако тут же возникли и трудности.
Например, чтобы вынести окончательный вердикт в отношении проведенной Перельманом работы, необходимо провести ее тщательную экспертизу. Однако в мире не так много квалифицированных экспертов, ибо данное направление топологии настолько специально, что в нем работает очень мало специалистов. Кроме того, даже этим специалистам необходимо очень много времени и сил для того, чтобы разобраться во всех тонкостях и деталях рассматриваемой проблемы с учетом всех предыдущих и последующих достижений. И, наконец, всем этим экспертам надо хорошо заплатить за подобную экспертизу.
Именно поэтому Институт Клэя вынес предварительный и очень осторожный вердикт в отношении Перельмана: он, мол, не решил проблему, а внес существенный вклад в ее решение. Кроме того, уже сейчас китайские математики активно оспаривают его достижение.
Можно сказать, что в современном многофакторном и динамичном мире любые теории имеют серьезные пробелы, что и позволяет их подвергнуть сокрушительной критике.
       Исчезновение окончательного диагноза
Вторая тенденция состоит в невозможности окончательного доказательства ни одного научного тезиса. Не беря во внимание некоторые самоочевидные истины, все более или менее серьезные научные утверждения оказываются уязвимы для критики. Данная тенденция дополняет предыдущую, создавая тем самым некий фон тотального агностицизма.
Наиболее ярко указанная тенденция проявляется в социальных науках, где она превращается практически в фарс. Как справедливо заметил известный российский экономист, академик Виктор Полтерович, в экономической науке имеется множество утверждений, относительно которых есть огромное количество очень серьезных работ с применением мощной математики и тщательных расчетов, где эти утверждения доказываются, и примерно такое число столь же корректных и фундированных работ, где эти утверждения опровергаются. Иными словами, сейчас отсутствует единая методология, ведущая к истинным утверждениям.
Наложение двух рассмотренных тенденций приводит к тому, что так называемые фундаментальные результаты в науке уже не могут быть идентифицированы, а следовательно, они не могут быть и признаны в качестве элементов фундаментальной науки. Фактически многие фундаментальные научные результаты становятся как бы невидимыми для общества.
       Явочный порядок
Третья тенденция состоит в развитии науки путем непосредственного обмена позитивным опытом. Научным сообществом уже осознается деструктивность создавшейся ситуации с критикуемостью и доказательностью научных истин.
Законодателем моды в развитии указанной тенденции выступают компьютерные науки, где происходит обнародование разработок с указанием полученного полезного эффекта. В этом случае программисты как бы предлагают своим коллегам воспользоваться их опытом, не объявляя при этом о том, что предложенный ими подход является единственно возможным или самым лучшим. Здесь работает принцип: «нравится – бери, не нравится – не бери». Такая демократическая атмосфера передачи практического опыта блокирует никчемные научные дискуссии и ведет к колоссальному ускорению развития всего научного направления.
Из приведенных выше примеров просматривается очень интересная закономерность: активное применение новой схемы развития науки происходит не в «чистых» научных дисциплинах (физика, химия, математика, экономика и т.д.), а в междисциплинарных научных направлениях (менеджмент, компьютерная наука и т.д.). Похоже, что традиционные науки в большей степени находятся под властью старых парадигм и стереотипов развития научного знания, в то время как новые области знания быстрее освобождаются от них и быстрее развиваются. Видимо, это одно из знамений времени.
Четвертая тенденция развития науки состоит в использовании критерия жизнеспособности разработанной технологии (продукта) в качестве критерия научности лежащих в ее (его) основе теорий. (На третью и четвертую тенденции автору указал А.Ю.Дроздов.) Сегодня только критерий работоспособности создаваемых алгоритмов, механизмов, конструкций и агрегатов может дать надежную основу правильности научных доктрин.
В соответствии с указанным критерием отсутствие практического воплощения научного исследования делает невозможность верификации самого исследования.
       Научный триумвират: теория, идеология, технология
Выше мы подошли к вопросу о научности любых логико-эмпирических построений. Этот вопрос во многом эквивалентен вопросу о значимости и плодотворности выдвигаемых научных теорий. Как этот вопрос решается сегодня? Какие критерии для этого можно использовать?
Ответ на поставленные вопросы, на наш взгляд, прост. Любая плодотворная научная теория должна принимать форму идеологии и/или технологии. В противном случае это проходная работа, истинность и конструктивность которой всегда будет под вопросом. Можно сказать, что научная теория не имеет самоценности и выступает в качестве исходной точки для выработки идеологии и разработки технологии.
Для пояснения данного тезиса рассмотрим несколько примеров из истории науки.
В психологии особое место занимает фигура Зигмунда Фрейда. Однако его построения сегодня уже в значительной степени пересмотрены и не соответствуют имеющимся знаниям. Тем не менее роль Фрейда этим не умаляется. Чем это вызвано?
Во-первых, Фрейд ввел в научный оборот несколько очень плодотворных понятий, включая понятие подсознания (бессознательного). Без этого понятия современная психология немыслима. Тем самым Зигмунд Фрейд выступил в роли идеолога, указав путь, в котором надо двигаться при изучении психики человека.
Во-вторых, Фрейд разработал метод лечения, известный сегодня как психоанализ (психотерапия). Именно такое практическое приложение его теоретических положений привело к общественному резонансу. Тем самым Фрейд выступил еще и в роли разработчика технологии врачевания.
Нечто похожее просматривается и в экономической науке.
Так, Томас Мальтус указал на необходимость поддержания равновесия между темпами рождаемости и роста благосостояния; он же предостерег общество об опасностях излишней плодовитости социума и выступил за ограничение рождаемости. Карл Маркс обратил внимание на неправомерность эксплуатации человека человеком и указал путь к более правильной модели общества; он же разработал основы технологии трансформации общества путем устранения частной собственности на средства производства. Джон Мейнард Кейнс акцентировал внимание общества на роли государства в экономике и сформулировал принципы активной политики государственного регулирования с помощью бюджетной и денежной политики.
Таким образом, идеология указывает вектор развития системы, а технология показывает то, как надо двигаться в заданном направлении. Если научная теория дает обществу идеологию и технологию, то такая научная теория считается жизнеспособной и плодотворной. Фрейд, Мальтус, Маркс и Кейнс дали миру именно такие теории и именно поэтому они остаются в анналах науки. Такая картина выглядит особенно контрастной на фоне современных психологических и экономических теорий, подавляющее большинство из которых остается на бумаге и не может быть воплощено в жизнь.
       Модель теоретического пузыря
Из сказанного ранее совершенно ясно, что в настоящее время наука переживает особый этап своего развития, который характеризуется эффектом инверсии во взаимодействии фундаментальных и прикладных исследований. В связи с этим возникает вопрос: как соотносится нынешняя стадия с предыдущим этапом развития науки? Какова природа эффекта инверсии и чем вызвано усиление прикладной направленности науки?
Чтобы ответить на поставленные вопросы, на наш взгляд, следует отталкиваться от понятия рынка. Например, науку можно рассматривать в качестве своеобразного рынка научных продуктов. Как любой рынок для рынка науки возможны разные состояния: когда спрос на научный продукт больше предложения и наоборот, когда спрос меньше предложения; в редких случаях можно говорить о равновесии спроса и предложения. Исходя из такой трактовки и отталкиваясь от того факта, что для рыночной экономики характерны периодически возникающие кризисы перепроизводства, можно предположить, что и для рынка науки в какой-то момент может наступить своеобразный кризис, когда ее продукты оказываются в избытке и не могут быть задействованы в экономике.
По всей видимости, на протяжении многих столетий рынок науки функционировал в режиме дефицита научного продукта, когда спрос на научные знания превышал то, что наука имела в своем арсенале. В этот период фундаментальная наука имела подчиненное положение, а прикладные исследования определяли вектор развития науки.
Однако положение дел изменилось примерно в середине XX столетия, когда началось формирование экономики знаний, а информации в мире накопилось столько, что эффективно использовать ее стало просто невозможно. Именно в этот момент начал развиваться научный кризис, когда предложение научных разработок стало превышать спрос на них. Одним из проявлений этого кризиса явился примат фундаментальных исследований над прикладными.
Примерно в начале XXI века кризис начал преодолеваться путем восстановления нарушенного равновесия и пересмотра роли фундаментальных и прикладных исследований в пользу последних. По нашему мнению, сейчас реализуется переходный период, в течение которого должна произойти «чистка» рынка науки от непродуктивных идей, теорий и концепций, после чего научное производство будет снова запущено.
Описанная схема раскрывает механизм формирования своеобразного «теоретического пузыря» в науке, когда множество знаний оказывается невостребованными. По всей видимости, теоретический пузырь на рынке науки является всего лишь частным случаем общих закономерностей в функционировании экономических систем.
Отрыв фундаментальной и теоретической науки от практических нужд общества не дает ожидаемой от них отдачи и в конечном счете провоцирует пересмотр отношения к науке и сдвиг в сторону прикладных исследований. В основе же финансовых пузырей и теоретического пузыря в науке лежат завышенные ожидания экономических агентов, что приводит к ошибкам в финансировании с последующим пересмотром стратегии.
       Фазы науки
Таким образом, эффект инверсии во взаимодействии фундаментальных и прикладных исследований вызван общими циклическими закономерностями функционирования рынка науки и является проявлением эффекта перенакопления теоретического материала в научной сфере. Некоторые исследователи используют даже более категоричный термин: «затоваривание» научного знания. Тем самым данная особенность в развитии науки является уже, можно сказать, общепризнанной.
Не исключено, что в прошлом ситуации с перенакоплением знаний и надуванием теоретического пузыря уже не раз повторялись. В некоторых исторических работах утверждается, например, что эпоха Возрождения представляла собой переходный период в развитии человечества, когда перемены во всех областях знаний, переплетаясь со сдвигами в общественном сознании, зачастую опережали развитие техники. В наших терминах это означает режим развития, когда предложение знаний превышает спрос на них.
Типичным примером перенакопления знаний в данную эпоху может служить творчество Леонардо да Винчи, который изобрел и парашют, и вертолет, и подводную лодку, и велосипед, и многое другое. Но в тот момент все эти знания были не востребованы обществом и не могли быть реализованы.
Главное, что здесь следует подчеркнуть, это факт волнообразного развития науки с последовательной сменой фаз избытка и недостатка теоретического знания.
       Диктатура эффекта
У рассмотренного эффекта инверсии есть несколько следствий. К числу микропоследствий, затрагивающих отдельных экономических агентов, можно отнести следующие.
При выборе сферы приложения сил начинающему исследователю целесообразно отдавать предпочтение прикладным направлениям. Решение реальных проблем позволит не только получить больший заработок, но скорее всего даст более интересные научные результаты. Если сфера применения предполагаемых разработок не определена или не совсем понятна, то лучше избегать этой сферы, ибо велика вероятность холостых усилий.
При разработке стратегии развития научные и исследовательские организации должны обязательно определять свою позицию в части идеологии и технологии. Если они не готовы выдвигать новые идеологические тезисы и разрабатывать новые технологии, то их работа наверняка закончится неудачей. Без нового взгляда на глобальные проблемы человечества и без создания технологических решений этих проблем успех научной организации сегодня практически невозможен.
При организации исследований необходимо обеспечить единство теории, идеологии и технологии. Однако отнюдь не каждый исследователь сегодня обладает навыками и талантами, позволяющими органично соединить в своей деятельности все три направления. В этой связи целесообразно перейти к такой кадровой политике, которая предполагает построение исследовательского коллектива из трех групп лиц: теоретиков, идеологов и технологов. Несмотря на простоту предлагаемого подхода, сегодня лишь немногие организации интуитивно используют его в своей работе.
К числу макропоследствий эффекта инверсии, затрагивающих государство, можно отнести необходимость пересмотра приоритетов в части финансирования фундаментальной и прикладной науки. Сдвиг должен быть сделан в сторону прикладной науки, причем в разы, если не в десятки раз. Как это ни парадоксально, российская политика пока базируется на прямо противоположном принципе.

АФЕРА ГЕЛЬФАНДА

За качество научных исследований нужно отвечать своим авторитетом
Евгений Водолазкин — доктор филологических наук, РАН, Санкт-Петербург

«64 PDF 11 были развернуты по всей сети интернета, и проверена чувствительность к эффекту «византийского дефекта». Это замечание заимствовано из самого, пожалуй, популярного «научного» текста последних недель – статьи Михаила Сергеевича Жукова «Корчеватель: алгоритм типичной унификации точек доступа и избыточности». Своей популярностью как текст, так и исследователь Жуков обязаны доктору биологических наук М.С.Гельфанду.
Статья Гельфанда-Жукова

Кратко напомню суть дела. Переведя с английского синтезированный компьютером бессмысленный текст (алгоритм такого синтеза разработали студенты знаменитого Массачусетского технологического института), хитроумный доктор поставил под ним вымышленную подпись и отослал его в курский «Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов». Имя и отчество фантому Гельфанд предоставил свои собственные, а фамилию в соответствии со специальностью – биологическую. Возможно, этот прецедент войдет в историю науки как «афера Гельфанда», по крайней мере так его порой именуют.
Связный, но совершенно бессмысленный текст, приняли к публикации, хотя и с отдельными оговорками. Особая пикантность ситуации состоит, на мой взгляд, в том, что текст как раз таки поправили. Отметив, что «материал собран методически грамотно», что «в работе присутствует новаторство и новизна», рецензент предложил внести стилистическую правку. Так, его неприятие вызвало заключение о том, что авторский подход «превращает кувалду связей базы знаний в скальпель». По своей форме оно показалось рецензенту не вполне академическим.
«Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов», опубликовавший исследование Жукова, является изданием, входящим в перечень Высшей аттестационной комиссии (ВАК). (Вернее, являлся: после описанного случая с «Корчевателем…», издание было оперативно исключено из указанного перечня.) Кроме того – и это немаловажно для понимания произошедшего – это издание платное. Поясню. Для защиты кандидатской или докторской диссертации необходимо иметь определенное количество публикаций по теме работы. С недавнего времени эти публикации должны размещаться в изданиях, входящих в перечень ВАК.
Однако сомнительные издания не исчезли с появлением ваковского перечня: они просто зарегистрировались в ВАК и окончательно легализовались. Мало того, появилось много новых. Можно быть, скажем, адвокатом, как создатель «Журнала научных публикаций аспирантов и докторантов». Можно быть вообще никем, если хоть сколько-нибудь ориентируешься в системе «спрос – предложение» и способен организовать регистрацию своего издания в ВАК.
Во все тяжкие пустились не только издатели научной макулатуры. К движению примкнули вполне респектабельные организации, начавшие брать деньги за диссертационные публикации. Приведу цифры по одному из ведущих педагогических вузов страны, принимающему к публикации статьи для докторской защиты. Стоимость одной авторской страницы – 500 руб., объем – в лучших традициях оптовой торговли – не менее 12 страниц. Сверх этого требуют 1000 руб. за внешнюю рецензию (по вышеприведенному примеру мы видим, что статьи действительно рецензируются). Честно предупреждают, что все это без 18-процентного налога на добавленную стоимость. Для защиты докторской диссертации требуется семь статей. При статье минимального объема 7х7000=49 000. Плюс налог на добавленную стоимость 8820. Итого 57 820 руб. – не высшая, понимаешь, математика. (За публикацию «Корчевателя…» было заплачено 4500 руб. — «НГН».)

Количество диссертаций, утвержденных Высшей аттестационной комиссией. Источник: «Наука России в цифрах», М., ЦИСН, 2007
После скандала с Жуковым ВАК встрепенулась. Ей открылось истинное лицо в высшей степени сомнительных (и в не меньшей степени платных) изданий. 14.10.08 появился документ № 45.1-132, оповестивший мир о новом порядке формирования перечня изданий. Несмотря на учет документом некоторых прежде допущенных ошибок, впечатление он оставляет невеселое. Не потому даже, что дает старт новому бюрократическому марафону, главные действующие лица которого располагаются (разумеется!) за пределами ВАК. Просто многие в научном сообществе давно уже смотрят на эту организацию как на реликт советской эпохи, неизвестно как перекочевавший в современность.
Еще с советских времен всем известно, что если ВАК и «заворачивает» диссертации, то по большей части в результате «сигналов с мест», а не собственного кропотливого анализа. Что если интервал между строками соблюден и сноски оформлены правильно, диссертанту вряд ли стоит ожидать неприятностей. И даже если в тексте работы содержится ссылка на автора по фамилии Софтпорн (она присутствует в бессмертном труде М.С.Жукова), то, будучи оформленной по правилам, она не привлечет ничьего внимания. В сущности, ругать ВАК очень легко.
И я не буду этого делать. При обсуждении дальнейшей судьбы ВАК я бы не торопился примкнуть к любой из крайних высказывавшихся точек зрения – от убежденности в вечности этого учреждения до требований его немедленного закрытия. Мне кажется, решение должно соответствовать, что называется, текущему моменту – с его укорененностью в советском прошлом и устремленностью в не слишком пока распознаваемое будущее.
Я убежден, что в каждой из научных сфер следует определить ведущие организации (будь то академические институты или университеты), которым были бы предоставлены окончательные права присуждения ученой степени. Собственно говоря, определять-то их и не нужно: они давно определены. В каждой области науки есть свой гамбургский счет, и составить рейтинг научных учреждений было бы не так уж сложно. Избранные научным сообществом центры (слово «избранные» здесь очень к месту: в науке, как и в творчестве, нет равенства) должны быть избавлены от всякой ваковской опеки. За качество защищаемых в этих центрах диссертаций они ответят своим авторитетом, который в настоящей науке – все.
Санкт-Петербург

Нанотехнологическая инициатива

Россия только на исследовательские работы в сфере нанотехнологий выделила средства в размере 4 миллиардов долларов на четыре ближайших года.
Нанотехнологическая инициатива в России была объявлена в 2007 году и предполагает финансирование двух направлений: исследования в области нанотехнологий, которые координирует Курчатовский институт, и коммерциализация нанотехнологических проектов, за что ответственна ГК «Роснанотех».
США выделяют порядка 1,5 миллиарда государственных средств в год на развитие нанотехнологичных проектов. В 2007 году продажи в секторе нанотехнологий составили 50 миллиардов долларов. Прогнозируемый объем продаж в этом году, учитывая продвижение технологии, составит порядка 150 миллиардов, а к 2010 году нанотехнологии будут представлять 800-миллиардную индустрию. к 2015 году рынок нанотехнологий перешагнет порог в два триллиона долларов.

Измерительные информационные системы

Рассматриваются измерения в производстве и научном эксперименте; структуры ИИС; систем автоматического контроля и технической диагностики; телеизмерительные систем; вопросы обеспечения точности, быстродействия и помехоустойчивости ИИС…
Опубликовано Ассоциацией ученых г Арзамаса, 2008. -158 с. [формат pdf] См. подробнее