ЭПИЦЕНТР
Apicentr.ru
Найти
Актуальные статьи
ГЛАВНАЯ
О сайте
Новости
ВАК России
Книги
Форум
Обучение


БИБЛИОТЕКА
Измерит. системы
Информац. теория
Моделирование
Цифровые системы
Программирование
С А П Р
Проектир. в Matlab
Хакинг
Датчики
Контроллеры
"Электроприбор"
Веб-дизайн

РЕГИОНАЛЬНЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР
 

Актуальные статьи

Наука и образование

Стремление к свободе таков закон человеческого естества

Исчерпывается ли «закон» только этим насилием? Ведь крепостные — такие же люди, как и крепостники; такие же люди, как свергавшие своих тиранов нидерландцы, англичане и французы. Все люди свободолюбивы. Стремление к свободе определяет их поведение в личной и общественной жизни. Таков закон человеческого естества.

Значит, и крепостные в России подвластны этому общечеловеческому закону. К тому же, известно Герцену, они не раз восставали. Когда поднялся народ во главе с Пугачевым, правящее сословие в страхе трепетало перед грозным противником.

Пугачев был разбит; восстание усмирено с дикой жестокостью; крепостные продолжают тянуть свое тягло. Однако страх у господ не исчез полностью: воспоминание о пугачевщине витало в дворянских гостиных. Оно поддерживалось все новыми и новыми слухами о расправах крестьян с барскими приказчиками и с самими господами — в ответ на их жестокости. Многочисленные факты русской жизни подводили Герцена к выводу о неизбежности народного сопротивления. Чем неразумнее ведут себя русские помещики, чем больше они свирепствуют, тем неотвратимее расплата, тем сильнее обрушится на них гнев оскорбленного, обруганного, подавленного народа.

Повторение пугачевщины не только возможно — оно неизбежно, если только не пойти на уступки народу. Новая пугачевщина вообще может смести помещичье государство и все сословие помещиков-крепостников, если они не образумятся. Возможно, им еще раз удастся подавить народное восстание. Но причина-то не будет устранена: насилие останется — следовательно, не исчезнет неизбежность все новых и новых выступлений народа за свое освобождение. Следовательно, власть дворянства подходит к концу: оно исторически обречено — и дворяне должны понять это, чтобы уничтожение их владычества не вылилось в физическое истребление их.

«Вам жаль цивилизации? Жаль ее и мне,— размышлял Герцен, обращаясь к своему образованному русскому читателю.— Но ее не жаль массам, которым она ничего не дала, кроме слез, невежества и унижения».

Так не разумнее ли осознать этот «закон» и подчиниться неотвратимому велению истории? Зачем сопротивляться тому, что неизбежно произойдет — не с нами, так с нашими детьми, с нашими внуками? У Герцена еще сохранилась иллюзия насчет русского дворянства. Класс, создавший мощную империю, сформировавший дворянскую культуру — часть мировой культуры — и выдвинувший ряд безусловно выдающихся исторических деятелей,—неужели этот класс окончательно утратил государственную мудрость, потерял чувство справедливости и, наконец, лишился инстинкта самосохранения?

У Герцена еще теплилась надежда: надо громче и убедительнее воззвать к русскому дворянству, чтобы его лучшие представители услышали и уверовали, а затем убедили (или принудили) тугодумных подчиниться требованиям социально-исторической закономерности.

«Колокол» пропагандировал это убеждение Герцена. Народу надо дать самое гуманное, жизненно необходимое: свободу перемещения, свободу владения землей, свободу выражения мнения. Понятно, что он еще не сможет сразу же встать к рулю управления государством. Его еще надобно будет воспитывать, учить, дать ему европейскую образованность. Значит, он еще долгое время будет нуждаться в услугах образованных людей. Значит, историческая роль дворянства еще не исчерпана: оно еще пригодится народу, оно еще найдет свое место в общественной жизни России. Значит, не потеряна еще надежда установить что-то вроде классового мира — конечно, на основе добровольных уступок, предложенных дворянством.

Герцен колебался: звать ли Русь к топору, к кровопролитной крестьянской сочинение на тему природа против дворян-насильников? Или убеждать правящие верхи России к уступкам народу — перед угрозой восстания?

При всех колебаниях Герцена «Колокол» действительно сыграл колоссальную роль в развитии русской общественной мысли. Даже явные ошибки Герцена были в конечном счете полезны: на них учились и находили более справедливые ответы и решения. А когда он делал явные ошибки — например, когда обращался с призывами о благоразумии к Александру II,— русские демократы критиковали Герцена, невзирая на его авторитет.

С точки зрения революционных демократов это было непоследовательностью. В. И. Ленин очень точно определил источник колебаний Герцена: он «принадлежал к помещичьей, барской среде. Он покинул Россию в 1847 г., он не видел революционного народа и не мог верить в него. Отсюда его либеральная апелляция к «верхам». Отсюда его бесчисленные слащавые письма в «Колоколе» к Александру II Вешателю, которых нельзя теперь читать без отвращения».


Военная тема.
Гособоронзаказ на 2010 год составит 1 трлн. 175 млрд. руб., то есть на 8,5% больше, чем в 2009. Однако, 4% роста выпуска продукции при триллионном гособоронзаказе, это все равно что сжечь тонну антрацита в комнатной буржуйке, а температуру поднять всего на 4 градуса. Все тепло вылетает в трубу...

http://www.apicentr.ru/infotxt/news.php
Обратная связь
БЛОГ

Лучшие работы
© Copyright 2008. Apicentr
Рейтинг